Заслуженный мастер спорта России, двукратная чемпионка Европы, призер чемпионатов мира и Европы, шестикратная чемпионка России, призер Спартакиады сильнейших, обладательница Кубка России-2025 - Анастасия Романова умеет держать удар и на помосте, и в жизни.

Про себя она говорит просто: железная леди с добрым сердцем. «Я бы так сказала: женское во мне… погрузилось в летаргический сон. Потому что в тот момент моей жизни внутри должен был проснуться мужчина».

За этой «железностью» - тонкая натура: «Я могу плакать, могу по-настоящему страдать душой, могу любить, могу быть очень нежной. Я вообще довольно романтичный человек».
Анастасия может часами играть на фортепиано: «Музыка - она внутри. Она переносит в другой мир, отсекая все лишнее, внешнее».
Любит поэзию и легко цитирует запавшие в душу стихи. Профессионально осваивает мотоцикл: «Страшно, но это раздвигает границы. Открывает новые грани характера».
Берет уроки ораторского мастерства, регулярно общается с психологом, много времени отдает саморазвитию.
В компании - тот самый человек, вокруг которого собираются: легкая, веселая, внимательная к другим, всегда готовая поддержать и вытянуть из ямы в самую трудную минуту: «В детстве, в сложный, решающий момент, один человек дал мне 1000 рублей – о-о-огромные для меня деньги и это повлияло на всю мою дальнейшую жизнь. В жизни нужно быть щедрым (и это не только про материальные блага), нужно делиться, помогать тем, кто в этом нуждается».

Формулу успеха формулирует жестко и честно: три кита - самоуважение, самодисциплина и окружение.

За ее спиной - 23 года почти беспрерывных тренировок, стартов и сборов: «Спорт - это всегда грань. Мы все время по ней идем. Не всегда понимаем, в какой момент делаем шаг туда, где уже риск слишком велик. Когда «прет» - это хорошо, особенно в 20–25 лет».
Жизненный опыт такой, что легко мог бы лечь в основу сериала с неожиданными поворотами, драмой, падениями и триумфами: «Есть такая фраза: какого волка кормишь - тот и побеждает. Вот тогда внутри меня начал расти именно этот «волк» - жесткий, собранный, выживающий. Так психика нашла способ меня спасти. У кого-то это происходит иначе, у меня – так».

Но в центре этой истории всегда одно: тяжелая атлетика: «Штанга и помост - мой храм, мой дом, моя сила и защита. Это мой путь, и я не променяю его ни на что».

- Анастасия, сколько я за тобой наблюдаю, ты человек очень разносторонний и глубокий. Видно, что у тебя большой багаж знаний в самых разных направлениях. Но что тебе все-таки ближе всего? Ты говорила про психологию… Почему ты вообще начала этим заниматься?

- Мне нравится не разделять тело и голову. Не отделять физические возможности от внутренних. Спорт - это вообще не только про мышцы. Это, в первую очередь, про волевые качества, про душевную, психологическую составляющую.

Мне интересно, как это все соединяется: как человеку удается договариваться со своим телом. Путь к результату всегда лежит через психологию. Это, по сути, уже и научно доказано.

Я знаю много спортсменов, которые очень сильны физически. Но если «голова слабая», они никогда не выйдут на свой максимум на соревнованиях. Да, в зале они могут поднимать огромные веса - знакомая обстановка, свои люди, нет давления. Выходишь на помост - и как будто другой мир. Все то же самое движение вдруг перестает получаться. Не могут себя преодолеть. Поэтому психология - это важно.

Конечно, есть еще фактор удачи - когда в один день все сходится: самочувствие, настрой, соперники, судьи, настроение тренера. Пазл складывается - и получается крутой результат. Но основа все равно в голове.

Почему так происходит? Думаю, это отчасти и заложено, и отчасти - то, что мы не развиваем. Мы же как подходим к тренировкам? Видим слабые места в технике или физике - и начинаем подстраиваться: это упражнение добавить, это убрать, здесь усилить. А вот с головой так почти никто не работает. Мы ее не «прокачиваем».

У каждого спортсмена есть свои страхи. Любой профессиональный спорт - тяжелый. Человек не приходит сюда просто так. Часто в основе - желание что-то доказать: себе, родителям, тренеру, миру. И вот это «доказать, что я самый лучший» - далеко не всегда здоровая мотивация.

Понятно, нам всем нравится быть первыми, красивыми, сильными, доминировать, занимать лидирующие позиции. Но ведь есть и другие пути к успеху - такие, где ты не ломаешь себя, не вредишь себе, а все равно достигаешь многого. Всегда есть вторая сторона медали и обратная связь от любых побед.

Я считаю, важно честно видеть свои внутренние трудности и не замалчивать их, а начинать с ними работать. И здесь огромную роль играет окружение.

Тренер может как поднять тебя, так и сломать. У нас очень мало тренеров, которые умеют не только ставить технику и давать план, но и по-человечески поговорить со спортсменом: так, чтобы он вышел и сделал. Чтобы поверил в себя.

- Разговаривала с одним психологом и она сказала, что спортсмены не хотят работать с психологом. Считают, что это не нужно.

- Психолог психологу рознь. Но я считаю: спортивный психолог нужен. Именно спортивный. Тот, который понимает, что такое вес, помост, ответственность, когда у тебя одна попытка - и вся жизнь как будто в ней. У меня есть свой психолог. Она жесткая. Прям жесткая к жизни. И задания дает такие, которые могут серьезно менять твою психику, местами - «обнулять». Это не про «погладить по голове» и сказать: «Ты молодец, все получится». Это про то, чтобы вытащить тебя в такие состояния, где ты переосмысливаешь себя, свои реакции, свои страхи. Сериал, по-моему, «Триггер» назывался, может, видели? Там как раз про такой подход - через стресс выходить на результат. Вот это близко.

Комфорт - враг прогресса. В спорте это особенно видно. Нам нужен стресс, но управляемый. Тренировки - это ежедневный стресс: и на тело, и на голову. И вот задача хорошего психолога - не спрятать тебя от этого стресса, а научить проживать его так, чтобы он работал на тебя, а не ломал. Мой психолог как раз из таких: может привести в чувство. Жестко, честно, иногда неприятно. Но после этого ты выходишь на помост другим человеком. Вот таким, на мой взгляд, и должен быть настоящий спортивный психолог.

- Может, вопрос слишком личный, но все же: вот эта внешняя жесткость - это про тебя настоящую или броня, за которой скрывается нежная, мягкая Настя?

- Конечно. Но я осознанно выбрала такой спорт - и до сих пор его выбираю, - где мягкости почти не оставляют места. В тяжелой атлетике, если ты все время мягкая, нежная - это начинает влиять на результат. Мы не можем на помосте быть «тонкими и ранимыми». Хочется, да. Но это будет мешать держать планку.

При этом я очень за поддержку. Но в последнее время я стала фильтровать людей. Если человек приходит, один раз говорит, второй раз говорит, жалуется, рассказывает, как все плохо, но при этом ничего не меняет - просто «присесть на уши» - мне с этим уже не по пути. Я за прогресс и честную обратную связь. Если ты просишь помощи - будь готов работать.

- Я как-то искала материал о тебе и наткнулась на историю, из которой стало понятно: у тебя было непростое детство. Но ты себя вытащила. На чем ты себя вытянула, на каком внутреннем ресурсе?

- Знаете, у меня действительно было сложное детство. И я очень хорошо чувствую, что во мне тогда произошло. Во мне как будто что-то женское не умерло, а заснуло. Я бы так сказала: женское во мне… погрузилось в летаргический сон. Потому что в тот момент моей жизни внутри должен был проснуться мужчина.

Если говорить языком психологии, моя психика просто защищалась. Когда мне была нужна опора и поддержка, рядом этого не было. И мне пришлось стать этой опорой самой для себя.

Я уверена: если бы тогда во мне включилась вся моя мягкость, ранимость, чувствительность - моя жизнь сейчас была бы совсем другой. И вряд ли такой, как сейчас. Я не говорю, что я бы обязательно спилась или скурилась. Но, зная наш район, я ничего не исключаю. У нас единицы выбрались и нормально живут при тех условиях, в которых мы росли. Единицы. И многие уже умерли.

Есть такая фраза: какого волка кормишь - тот и побеждает. Вот тогда внутри меня начал расти именно этот «волк» - жесткий, собранный, выживающий. Так психика нашла способ меня спасти. У кого-то это происходит иначе, у меня - так.

Но это не значит, что во мне нет мягкости. Ее много. Я могу плакать, могу по-настоящему страдать душой, могу любить, могу быть очень нежной. Я вообще довольно романтичный человек. Мне нравится играть классическую музыку, особенно что-то лиричное. Люблю глубокие стихи, которые цепляют изнутри.

Просто по жизни я понимаю: чтобы дойти туда, куда я иду, во мне должна быть та самая Настя - собранная, сосредоточенная, внутренняя «мужская» опора. Только в этом состоянии я могу достигать своих результатов.

- Ты сейчас понимаешь, куда идешь, кем хочешь быть «после штанги»? Есть внутренняя подушка безопасности? Я сейчас не про деньги, а про ощущение опоры.

- Внутренняя - да. Я давно к этому иду, но вот так, чтобы прямо четко сказать: «Я буду вот этим» - нет, пока не могу. Я понимаю одно: мне важно быть полезной. В идеале - своему виду спорта. Но шире - детям, их развитию. Даже не обязательно, чтобы это была тяжелая атлетика. Скорее - про поддержку, про воспитание характера, про то, чтобы у них был кто-то, кто рядом и верит. Но я и трезво понимаю: на одной благотворительности далеко не уедешь. Нужна система, а не только доброе сердце.
Карты до конца раскрывать не буду, но, если честно, я не исключаю для себя и политику. Возможно, когда-нибудь я захочу влиять на спортивную жизнь и детский спорт уже не только с помоста, но и с других площадок.

- Почему спрашиваю. Многие спортсмены говорят: «Да что об этом думать, когда‑нибудь потом». А это «потом» внезапно наступает: вчера сборы, старты, тренер рядом, расписание на год вперед, а сегодня - тишина. И человек остается один на один с собой и не понимает, что делать дальше.

- Вот этого я как раз боюсь и не хочу. Я такой человек, которому вообще тяжело просить помощи. Я привыкла рассчитывать на себя, сама пробивать стены. Да, на моем пути были хорошие люди, которые помогали. Но я и сама всегда выкладывалась. И я понимаю: когда я уйду из спорта, снова придется много делать самой. И при этом - искать людей, которые могут быть рядом, если я решу остаться в спорте, уже в другой роли.

Мне кажется, у нас часто зря «забывают» о спортсменах, которые завершили карьеру. Среди них много тех, кто был бы очень полезен системе спорта: в тренерстве, наставничестве, управлении. Не все, но есть сильные, думающие, опытные люди. И их опыт пропадает.

- Тебя никогда не пугала история: олимпийские чемпионы, призеры, яркие звезды… Проходит 10–15 лет - и о них почти не вспоминают. Был человек на экране, на пьедестале, а потом - тишина.

- Это жизнь. И да, я это так и воспринимаю: такова жизнь. Если мы сами о себе не заявляем, не проявляемся, не выходим в люди после спорта - нас и не видно. Иногда обидно, иногда грустно, что все так устроено. Потому что, казалось бы, можно было бы выстроить нормальную систему поддержки спортсменов после карьеры.

Фонды какие‑то есть. Когда я училась в Олимпийском университете, к нам приезжал гонщик «Формулы‑1» - у него есть свой фонд, они помогают спортсменам не теряться после завершения карьеры. Что‑то существует, просто нужно в это включаться. Но многие из спорта уходят, потому что все, в итоге, упирается в деньги.

- Давай вернемся к спорту - к тому моменту, когда ты впервые поняла, что штанга - это надолго. Расскажешь, когда в тебе щелкнуло: «Это мое».

- Наверное, в первую очередь - ощущение защиты. Для меня штанга - это дом. Храм, если хотите. Когда я впервые пришла в зал, мне было всего 11. Но именно там я впервые почувствовала: я - на своем месте. Я здесь своя. Это мое дело. Это было на каком-то интуитивном, даже духовном уровне. Хотя, конечно, и физика тоже: мне хотелось быть сильной, чтобы иметь возможность защитить себя.

Сейчас, уже во взрослом возрасте, та первая мотивация - «выжить и защититься» - отошла. Штанга стала чем‑то другим. Сейчас она - инструмент для моих других целей. Мне до сих пор нравится ее поднимать.

Травмы, хронические болячки - да, это есть. Все, что могло во мне «сломаться», уже сломалось, а остальное я переварила. Сейчас я больше в спорте не для того, чтобы что-то кому-то доказывать. Родным, близким, самой себе я уже давно доказала, что я сильная - и физически, и характером.

Конечно, есть осадок, что я пропустила две Олимпиады. Возможно, если бы они сложились, я бы уже закончила карьеру. Но все вышло так, как вышло. Я все еще здесь, на помосте, и мне до сих пор это нравится. И если получится сделать еще шаг вперед - я буду только рада.
Я много раз говорила: я штанге должна до конца жизни. Она из меня человека сделала. Да, это мой труд, мой характер, мои решения. Но без штанги этой Насти просто не было бы.
Для таких, как я, штанга - живая. Так что да, я буду заниматься всегда. При нашем образе жизни и нашем здоровье по-другому уже нельзя. Штанга уже встроена в меня. Это часть меня, которая не исчезнет вместе с последним стартом.

- Сейчас много говорят о популяризации тяжелой атлетики. Что нужно сделать, чтобы дети снова шли в секции, чтобы у штанги появился престиж и новая волна?

- Для начала надо честно сказать: тяжелая атлетика - это базовый вид спорта. Она нужна не только тем, кто собирается становиться штангистами. Она нужна вообще всем видам спорта: игровым, единоборствам, даже тем, кто «просто для себя». И особенно - детям. Сейчас у нас тотальная деградация движения: гаджеты, компьютеры, сидячий образ жизни.

Я не агитирую, что все обязаны стать тяжелоатлетами. Но хотя бы азы этого вида спорта детям знать полезно. Потому что тяжелая атлетика - это не только «силушка богатырская». Это скорость, гибкость, координация, взрывная сила, умение владеть телом. Это комплексное физическое развитие.

Не каждый станет чемпионом - и это нормально. Но ребенок, который проходит через такую школу, по-другому чувствует себя в обществе: он привык преодолевать себя, у него формируется опора внутри, твердость, уверенность, а не «размягченность» и разболтанность. И плюс - он просто физически развитый человек. Это уже огромный бонус.

- Есть еще вечный спор, ты сама наверняка видишь его в соцсетях. Одни говорят: тяжелая атлетика - серьезный вид спорта, значит, и показывать нужно только серьезное: победы, рекорды, жесткий труд. Другие уверены, что без трендов, легких видео, каких-то «фишек» популяризации не будет.

- Конечно, нужно. Для популяризации надо показывать всю жизнь спортсмена, а не только момент, когда он выходит под штангу. Быт, тренировки, восстановление, эмоции, страхи, радости - все. Мне кажется, тяжелой атлетике очень не хватает личностей «в кадре». Нужно выделять спортсменов - самых ярких, титулованных, узнаваемых - и не забывать про них. Чтобы люди видели не только фамилию в протоколе, но и живого человека.

Это может быть отдельный контент: экипировка, встречи с детьми, открытые тренировки, мастер-классы. Не обязательно таскать спортсмена по мероприятиям перед стартом - понятно, что в соревновательный период голова должна быть свободна. Но в межсезонье, на сборах с упором на ОФП - почему нет? Наоборот, это разнообразие и для нас, и для зрителей.

- Ты бы сама могла провести такую открытую тренировку для желающих?

- Конечно. Другое дело, что я честно признаю: тренер и спортсмен - это разные профессии. Я вижу ошибки, вижу, как человек неправильно поднимает, где может травмироваться. Но объяснить «по-настоящему тренерски» - это уже талант. Тут действительно нужно родиться тренером. Хороший спортсмен автоматически не становится хорошим тренером. Но провести открытую тренировку, показать базу, дать людям почувствовать штангу, объяснить принципы - это я, конечно, могу. И это, кстати, было бы полезно многим из других видов спорта.

Потому что иногда смотришь: людей зовут «поработать со штангой», а они берут ее так, что у меня внутри все сжимается. Техника ноль, риск травм максимальный.

Я сейчас активно веду соцсети, и через них тоже популяризирую тяжелую атлетику. Интересно, что очень многие влюбляются в штангу после 35 лет. Приходят уже осознанными, взрослым умом.

- Когда ты ведешь соцсети, понятно, там не только: «Ах, Настя, какая ты красивая и умная». Как относишься к тем, кто хейтит по‑взрослому?

- Сейчас - спокойно. А вот раньше нервничала бы. Очень многое зависит от самооценки. Если бы я начала вести соцсети лет на пять раньше, это, скорее всего, меня бы задевало. Потому что у каждого человека есть свои внутренние проблемы, и критика бьет прямо в них. Тебе больно, ты воспринимаешь все на личный счет: «Как так? Я же стараюсь, я же хороший». Или наоборот - у тебя внутри ощущение, что ты «недостаточно», и хейт только усиливает это. Когда становишься более осознанной, все меняется. Сейчас я читаю комментарий, иногда перехожу на страницу человека, смотрю и думаю: «Кто вы, ребята, чтобы так обо мне говорить?»

Это не про высокомерие. Но давайте честно: я действительно чего-то добилась. Я поднялась с самых низов. Я знаю цену своему пути. И когда человек, который в жизни ничего не сделал, приходит учить меня жить - ну, извините.

Поэтому хейтеры для меня сейчас - признак движения. Пишут - значит, ты заметен. А если есть реакция, значит, есть прогресс.

- Часто говорят: «Надо уметь себя продавать». Как ты считаешь, нужно говорить о своих достоинствах, победах? Или лучше по старинке: кто надо - сам заметит?

- Мир поменялся. Раньше нас учили: будь скромным, не высовывайся, не хвались. «Счастье любит тишину» - эта фраза просто вросла в головы. И, наверное, в личной жизни это действительно так: отношения, семья - нормально, если это остается за кадром.
Но если мы говорим о популяризации спорта, о развитии, о влиянии - молчать странно. Для чего тогда все эти победы?

Я не про «смотрите, какая я крутая». У меня сейчас другое ощущение: я хочу делиться опытом. Я столько лет в спорте, столько всего пережила, столько ошибок и выводов - и мне жаль держать это только при себе. Раньше я все копила внутри: «Это мое, никому не отдам, никто не должен знать». Сейчас наоборот - хочется рассказывать, объяснять, помогать.

Недавно у меня был очень показательный момент. Я поехала к родителям, зашла в магазин, вообще по своим делам. И совершенно случайно встретила человека, которого искала много лет. В детстве он просто дал мне 1000 рублей. Для меня тогда это были огромные деньги. Эта тысяча в какой-то момент реально поменяла мою жизнь. И я все думала, как его найти, как поблагодарить. И тут - бац, мы пересекаемся.
И я еще раз поняла: в жизни важно делиться. Помогать. Потому что иногда одно маленькое действие, одно доброе слово, одна «тысяча рублей» может повернуть чей-то путь вообще в другую сторону. Особенно, когда речь о детях.

- То есть мы никогда не знаем, что условная тысяча рублей может изменить все?

- Конечно. И шанс нужно давать всем. Понятно, не все выберутся, не все окажутся достаточно сильными, упертыми, живучими. Но кому-то это станет тем самым толчком.

И мне кажется, людям не стоит смотреть только по оболочке. Да, мы встречаем по одежке, по внешности - это человеческая природа. Но дальше должно быть больше.

Вот соцсети в этом смысле - классный инструмент. Ты выходишь открыто, говоришь, показываешь свою жизнь, свои мысли - и люди начинают подтягиваться, слушать, доверять. И если через это можно кому-то помочь - почему нет?

Я достаточно тонко чувствую людей, у меня хорошо развита интуиция. Плюс уже накопился опыт - по первому впечатлению многое считываю. Иногда смотришь на человека и сразу чувствуешь: «Что-то не то». И тут два варианта: либо вы просто не подходим друг другу, либо он задевает во мне какой-то триггер. Возможно, когда-то давно кто-то уже говорил мне что-то похожее, и я была не готова это принять. Это как застарелая боль, к которой снова прикоснулись.

А потом вы начинаете разговаривать, общаться, обмениваться историями - и вдруг все меняется. Человек раскрывается, ты начинаешь его понимать, и отношение разворачивается на 180 градусов. Такое со мной случалось часто. Мы реально можем сильно заблуждаться, опираясь только на первое ощущение.

- На сборах вы все тренируетесь в одном зале, но потом кто-то выходит на помост уже как соперница. Внутри тяжелой атлетики это чувствуется - соперничество, конкуренция?

- Тяжелая атлетика - один из самых эгоистичных видов спорта. Мы работаем не с партнером, а с железом. И по факту каждый - сам за себя. Это не хорошо и не плохо - просто специфика. Я не буду говорить за всех, но знаю точно: если кто-то из соперниц травмируется, найдутся те, кто внутри вздохнет с облегчением. Это жестко звучит, но это психология спортсмена. Когда на кону результат, место в составе, деньги, статус - у многих автоматически включается режим выживания.

Бывает, заходят в зал такие соперницы, что ты начинаешь их бояться просто по одному виду. Ты еще штангу не взяла, а твоя психика уже рисует: «Она сильнее». Вот это уровень внутренней силы. Человек одним своим присутствием создает напряжение. Это нормально, это тоже часть спорта. Главное - научиться с этим работать.

Что касается нашей сборной, честно скажу: у нас сейчас нет четкой иерархии. А она должна быть. В любой системе - в семье, в команде, в сборной. Старшие, лидеры, пример, на кого равняются. Сейчас поколение другое: все хотят заявить о себе, но площадок и инструментов мало, многие теряются.

Соперничество внутри страны - всегда есть. Мы в России очень сильные. Но мировой уровень - совсем другая история. Там все по-настоящему. Там ты становишься именно спортсменом, когда умеешь не только тянуть железо, но и выдерживать эту психологию соперничества на высшем уровне.

В одном зале мы видим друг друга годами, знаем слабые и сильные стороны друг друга. Видим, кто как реагирует, кто как держит удар. А когда выезжаешь на мир - там другие лица, другие школы, другая энергетика.

- А ты сама хотела бы снова оказаться в этой атмосфере международных соревнований? Или сейчас уже нет такого желания?

- Хотела бы. Я давно не выступала на международной арене. Последний раз - на чемпионате Европы в Москве в 2021-м. Это уже приличный перерыв. Мне интересно, как сработает моя психика: как я сейчас выйду на помост, что почувствую. Это, знаете, уже больше не про медали. Это про честный разговор с собой.

- Какое событие осталось для тебя самым ярким? Та точка, после которой, как ты чувствуешь, родилась «новая» Анастасия Романова.

- Наверное, 2017 год. Чемпионат Европы в Хорватии. Там впервые за всю мою карьеру сложилось все. Не скажу, что я была «нереально готова», просто будто все пазлы наконец встали на место. Это единственные соревнования, которые я вспоминаю как идеальные. Подготовка шла ровно: и физически, и психологически. Без надрывов, без качелей. На старте я вышла спокойной, собранной и отработала так, как сама от себя всегда ждала - легко, чисто, уверенно. Я тогда выиграла. И главное даже не золото, а то, что все прошло без травм, без боли, без вот этого «через не могу», которое обычно сопровождает карьеру.

Мне, к сожалению, такое тело досталось - не самое покладистое. Психика рвется вперед, а оно сопротивляется: то заболит, то травма, то долгий восстановительный период. Я еще из тех, кто всегда «лезет на вес», не жалеет себя. И расплата за это приходит. А там - в тот раз - все совпало: и голова, и тело, и настроение. Вот это редкое состояние, когда ты реально можешь выложиться на сто процентов и наконец показать, кто ты есть.

- Когда я смотрю на вас, спортсменов, все время думаю: после травмы выйти и снова поднимать - как это? Ведь в теле и в голове остается память: именно на этом упражнении я травмировалась. Или в какой-то момент «выключается» страх?

- Конечно, ты думаешь об этом. Но в момент, когда берешь штангу, что‑то щелкает - и ты отключаешься. Есть ты и есть вес. Все. Видимо, психика так реагирует на стресс: режет лишнее. С возрастом, правда, так уже не получается, как в 20. Ты начинаешь себя слышать. Нет той безбашенной дурости и азарта. Прислушиваешься: где хрустнуло, где потянуло, где движение пошло «не так». Включается инстинкт самосохранения. Думаю, если бы у меня его не было, я бы столько лет не продержалась.

Я это хорошо понимаю еще и потому, что езжу на мотоцикле. И вижу людей без инстинкта самосохранения. А это прямой путь - ну, сами понимаете куда. У детей его почти нет: они не осознают опасности. А с возрастом он появляется, и с ним все время приходится договариваться.

Да, иногда его надо чуть «приглушить». Спорт - это всегда грань. Мы все время по ней идем. Не всегда понимаем, в какой момент делаем шаг туда, где уже риск слишком велик. Когда «прет» - это хорошо, особенно в 20–25 лет. Для тяжелой атлетики, как я считаю, самый пик - где‑то 25–27 лет. У мужчин, возможно, чуть дольше. Но в целом это возраст, когда сочетание безбашенности и разума еще работает на тебя, а не против.

- Мотоциклы - это выход за рамки, это свобода. Это тоже про твой характер?

- Ну да. Но, если честно, я боюсь мотоцикла. Мне реально страшно. Я столько видео пересмотрела - и с ошибками, и с авариями. Да и сама пару раз падала. И каждый раз, когда снова на него сажусь, это тоже преодоление себя.

Этим летом я много ездила и впервые почувствовала, что начинаю «слышать» мотоцикл: каждое движение, каждую реакцию. В городе носиться - это дурь. Я училась в хорошей частной мотошколе. Преподаватель участвует в гонках. И он всегда повторял: хочешь «убийца-скорость» и адреналин - приезжай на трек. Не на дороге общего пользования. Там другое пространство, другая ответственность.

- Ты разгонялась до серьезной скорости?

- Ну, до 200 км/ч, наверное, разок-другой разгонялась. Но это так: разогнался - и сразу сбросил. А вот на треке, да, там я бы хотела разгуляться. Я точно знаю: как только плотнее разгружу график, пойду учиться уже по‑серьезному - вот этому наклону на колено, траектории, технике. Мне это безумно нравится - сама эстетика управления.

- И при этом у тебя дома - любовь. Единственный и неповторимый Граф!

- О, да! Это - про любовь! Я всегда хотела большую собаку - наверное, это где-то про защиту. А сейчас поймала себя на мысли: видимо, время пришло, и я уже могу сама себя защитить. Поэтому у меня Граф - мальтипу. Граф как будто создан только для одного - для любви. Он всегда со мной: на соревнованиях, сборах, но это тайна.

- Знаю, что ты любишь поэзию, давай завершим наше интервью на поэтической ноте.

- Мне очень нравится Ирина Астахова. У нее есть строки, которые я часто вспоминаю:
«Если пусто в душе - значит, время сменить маршрут.
Запиши в голове разборчиво, без чернил:
"Если любят тебя - обязательно подождут,
Если счастье придет - значит, ты его заслужил"».

Но главное сказал Роберт Рождественский: «Человеку надо мало…». Мы все время хотим больше: вещей, побед, признания. Кажется, что и этого мало - Землю подавай! Но в итоге нужно лишь одного: чтобы в душе было тепло, и чтобы дома нас ждали и любили. Вот.